Типография

Рубрики

Герой номера

Наталья Антюх: Наша легкая атлетика может потерять все

РАЗГОВОР С РЕДАКТОРОМ

 

Олимпийских чемпионов легкоатлетов из Санкт-Петербурга за всю историю было всего пятеро. За последние шесть Олимпиад – всего одна, Наталья Антюх. И с кем, как не с ней, можно поговорить о ситуации, сложившейся на сегодняшний день в этом виде спорта.

– Месяц назад в разговоре с корреспондентом агентства «Р-спорт» вы заявили, что завершаете спортивную карьеру и больше не будете участвовать в соревнованиях. Расскажите, чем вы теперь занимаетесь?
– Сейчас я работаю заместителем директора по методической работе в Школе высшего спортивного мастерства по легкой атлетике. Это государственная школа, в которой я когда-то была одной из учениц, а теперь вернулась в новом качестве.
– Новая деятельность предполагает новые установки. Какие задачи вы сейчас ставите перед собой? Какая из них наиболее глобальная?
– Мне хочется вернуть легкую атлетику в Петербург, в город, с которого собственно и началась история развития этого вида спорта в России. Мы были городом с великими спортсменами! В Петербурге было очень много талантливых легкоатлетов, а теперь единицы вырываются в большой спорт. Пока я не знаю, как претворить эту идею в жизнь, какие существуют реальные возможности. Но начинать, безусловно, нужно с детей – их необходимо мотивировать, чтобы они шли именно в наш вид спорта. Сейчас для многих это стало совершенно неинтересно.
– У вас сейчас есть какие-то механизмы, рычаги для популяризации легкой атлетики?
– Не знаю, будут ли подключаться эти механизмы, но какая-то помощь должна быть. Я пока только учусь, пытаюсь понять, как работает вся эта система. Так как я сама спортсменка, то хорошо понимаю, чего хотели бы другие легкоатлеты. Идей очень много, теперь просто нужно пытаться их реализовать. Правда, не знаю, насколько это возможно. Легкая атлетика в Петербурге не раскручена, стадионы наполовину пустуют. Если говорить о Чебоксарах или Казани, где проходит чемпионат России, то там собираются все стадионы: местные жители любят спорт, они приходят, смотрят, им интересно, они знают всех спортсменов. У нас на трибунах сидят только дети и их родители.

– Примеров, когда действующий великий спортсмен становился хорошим спортивным функционером или руководителем, достаточно – Владимир Сальников, Владислав Третьяк. Не хотите и вы продолжить свою деятельность в этом качестве?
– После завершения спортивной карьеры я перешла в совершенно новую сферу. Необходимо время, чтобы включиться в рабочий процесс. Все-таки когда ты спортсмен-легкоатлет, у тебя работают ноги, а в данном случае должна работать голова.
– Может быть, вы хотели бы открыть свое собственное дело?
– Да, идея по созданию собственного детища есть. Хочется помогать именно детскому спорту, потому что, еще раз повторюсь, только среди детей мы можем найти кадры, которые в будущем станут звездами спорта.
– Тогда давайте по порядку. Инфраструктура в Петербурге позволяет обеспечить спортивными объектами и адекватным временем для тренировок всех детей, которые хотят пойти в легкую атлетику?
– В каждом районе есть специальные детско-юношеские спортивные школы. Я выросла в Невском районе. В моей спортивной школе тренировки для детей начинались после учебы. Я ездила на них к трем-четырем часам, успевала прибежать домой, оставить учебники и взять спортивную форму. После тренировки домой возвращалась в районе семи часов, делала уроки, ужинала и ложилась спать. Это был мой распорядок. В субботу все в то же время, а в воскресенье проводились игровые тренировки в 11 часов утра. Школа оплачивала аренду зимнего стадиона, и два раза в неделю мы занимались там.
Что касается инфраструктуры, то ее нужно развивать и развивать. Современный легкоатлетический манеж в Петербурге один, на Крестовском острове. Это единственный манеж с хорошими дорожками. «Приморец» сейчас на реконструкции, «Петровский» весь разбитый – все дорожки в ужасном состоянии. Не знаю, где будут тренироваться легкоатлеты в этом сезоне. Нам предложили стадион в Московском районе, но там в данный момент ведутся какие-то ремонтные работы, все перерыто. Поэтому у нас остается только нестандартный стадион при «Колледже олимпийского резерва № 1» и стадион при Университете физкультуры и спорта им. Лесгафта с такими же дорожками, как на «Петровском». Еще стадион «Динамо» на Крестовском. Да и все, наверное.

– Проведем аналогию с хоккеем. У нас практически ежегодно появляется новый хоккейный дворец. Он тут же заполняется желающими любителями, выделяется обязательное время для детско-юношеских школ. А если, например, в следующем году появится еще один легкоатлетический манеж, он сразу забьется под завязку?

– Зимой манежа на Крестовском в принципе достаточно: взрослые спортсмены тренируются утром, дети – вечером. Хоть мы и не сталкиваемся с детьми, все равно там яблоку негде упасть, очень много народа. Но, может быть, для детского спорта это хорошо – ребята общаются, у них своя тусовка. А вот что касается летнего сезона, то нормального стадиона не хватает. Мы надеемся, что когда сдадут «Зенит-Арену», город отдаст нам «Петровский» под легкую атлетику.
Петербург ведь снова хочет баллотироваться на проведение летних Олимпийских игр, в 2028 году. Какие нужны сооружения! В первую очередь стадион. Рядом с «Петровским» есть запасное поле, которое раньше служило нам тренировочным. Вот это место для легкоатлетов было бы просто великолепным: здесь и соревновательный и тренировочный стадион. Если провести реконструкцию, то на нем можно проводить чемпионат России. Конечно, придется переделывать под стандарты – нужны другие размеры подсобных помещений. Законодательство теперь все это регулирует. Были бы деньги, но их пока никто не дает.
– А что насчет кадров, которые готовят детей и подростков? У нас в Петербурге сильная тренерская школа? Вы тоже могли бы работать тренером?
– С таким багажом знаний, как у меня, работать с детьми не совсем правильно, потому что ребенку эти знания не нужны. Детские тренировки должны проходить в игровой форме, целенаправленная специализация с десяти лет не нужна. Когда мы росли, занимались всеми видами легкой атлетики, которые входят в многоборье. Чтобы к 18 годам, например, тройной прыжок и яма с песком не надоели. Потому что случаи, когда ребенок начинает ненавидеть то чем, занимается, в наше время не редкость. Соответственно, если я буду работать тренером, то со спортсменами в более осознанном возрасте. Им я смогу передать свои знания и опыт, а для детей это слишком сложно.
– Говорят, тренер – это призвание. Даже очень хороший спортсмен может оказаться плохим тренером. Что вы думаете по этому поводу?
– Я тренировалась у Михайловой и у Пинчука. Михайлова как была детским тренером, так и осталась: ребята ее любят. У нее большая группа и в ней много талантливых детишек. Пинчук тоже находит детей, которые у него вырастают в чемпионов. Вот это настоящие тренеры! Их немного, но у них такая хватка, что когда они видят того или иного ребенка, то сразу понимают, можно ли из него что-то слепить. К сожалению, этому не учат: это либо есть, либо нет.
– Разумеется, в нашем разговоре мы не могли обойти стороной допинговый скандал с нашей сборной по легкой атлетике. Как вы считаете, спортсмены несут справедливое наказание?
– Такая ситуация сложилась у нас в легкой атлетике. Несправедливо, что от этого страдает и детский спорт. Спортсменов, которым 16–18 лет, тоже не допускают до соревнований. Я считаю, что должно быть разделение. Разбирайтесь с взрослыми атлетами, а детям дайте выступать, потому что иначе мы растеряем все. Если детей никуда не выпускать, им станет неинтересно.

– Только такими жесткими методами, как дисквалификация целой сборной, можно противостоять употреблению допинга?
– Мы несем большие потери: нигде не выступаем, нас никуда не выпускают. Сколько это продлится – неизвестно. Легкая атлетика в России может потерять все. Люди, которым сейчас 25–27 лет, заканчивают карьеру, потому что не видят дальше смысла чего-то ждать. Спортсмен готовился к Олимпийским играм, а ему не разрешили участвовать. А через четыре года будет 29 лет, и ты попадаешь на Олимпиаду, но тебе осталось год-два, и на этом все закончится. Я не знаю, почему это произошло именно с Россией. В других странах присутствуют нарушения, но их так сурово не наказывают.
– Немало споров ведется по поводу выступления легкоатлетов под нейтральным флагом. Если бы перед вами встал подобный вопрос, что бы вы выбрали?
– Не представляю, какое бы я приняла решение. Я бегала в тот период, когда все было хорошо: имела право выступать в коммерческих стартах, в Бриллиантовых лигах. Я представляла свою страну с 20 до 35 лет. Я не могу осуждать людей, которые решили выступать под нейтральным флагом. Это право каждого человека, принимать то или иное решение. Я не могу встать на чью-либо сторону. Это тяжело. Вот, например, Дарье Клишиной тоже было тяжело, на Олимпиаде она была одна. Сейчас ей легче, чем тогда – в Рио на нее все время сыпались упреки.
Многие подают заявки под нейтральным флагом. У нас девочки, которые тренируются, тоже отправили. Их можно понять – в 23–24 года они начали показывать хорошие результаты. И где им себя реализовать? На наших российских стартах? Это совершенно другая конкуренция, иной уровень. Они подали заявки, но я их не упрекнула, подсказала, как правильно заполнить, как что сделать. Никакого негатива у меня к ним не было.
– Как вы считаете, верно ли выражение, что у нас сейчас соревнование не спортсменов, а медицин? Чемпион тот, кто первый придумал стимулирующий препарат, который еще не успели внести в список запрещенных?
– Может быть. Я не изобретаю лекарства и не знакомлюсь с разработками. Но представьте себе, что даже «Компливит» вводят в списки запрещенных препаратов, потому что там содержится кобальт, хотя это просто связующее вещество. Без терапевтического разрешения нельзя использовать даже таблетки от аллергии. Если у спортсмена нет такого разрешения, то ему приходится пользоваться народной медициной. Помогает поверхностно и усугубляет болезнь.
– Вы верите, что российские легкоатлеты вернутся на мировые соревнования?
– Я прочитала информацию в интернете, что в ноябре будут обсуждать какое-то решение. Очень надеюсь, что российскую легкую атлетику вернут в мировой спорт. Но организаторы международных турниров Бриллиантовой лиги пишут, что не хотят видеть русских спортсменов, даже если им разрешат выступать. Они не будут соревноваться с нечестными легкоатлетами. Это какое-то предвзятое отношение. Сделали же так, что на международных стартах не могут выступать люди, которые были когда-либо дисквалифицированы. Оставьте это правило.
– В начале нашего разговора вы сказали, что легкая атлетика в Петербурге не популярна. Так, может быть, ваша миссия в том, чтобы это исправить?
– Я хочу устроить соревнования своего имени, но пока это очень проблематично: нужна спонсорская помощь и площадка. А у нас нет стадиона, где я могу их провести. В спортивном комитете нужно написать заявление, чтобы внедриться в календарь городских соревнований. В этом случае все нужно рекламировать, чтобы пришли зрители. С помощью имени, например. На чемпионат города никто не пойдет – там полтора человека бегают. Нужно приглашать лидеров Петербурга, спортсменов со всей страны. Теперь главное придумать, как эти соревнования провести.

 

Фото Евгения Коло

Назад к рубрике