Типография

Рубрики

Герой номера

Александр Соколовский: Сложности воспитывают

Это сейчас Александр Соколовский известен как Егор Щукин из сериала «Молодежка». Прежде чем стать профессиональным актером, он столкнулся с чередой трудностей и чуть не ушел из профессии. Специально для нашего журнала он откровенно рассказал о своих страхах, театре и любви к экстриму и хоккею.

– Еще в школе ты начал актерский путь. Как это произошло?

– В 9 лет родители отвели меня в  детскую театральную студию «Театра за Черной речкой». Потом мы переехали в  Московский район, но я не бросил занятия и пришел в театр «Дуэт». В 10–11 лет мне дали роль Труффальдино. Кайфовый получился спектакль  – даже ездили на гастроли в Ригу. Прошло много лет, я поступил в экономическую школу, СПбГУ финфак ждал меня с  распростертыми объятиями, хотел пойти по стопам родителей… Но в 11-м классе снова переклинило. Пошел на театральные курсы, решил поступать в Москву.

– Ты понимал, что это нестабильная профессия? Сегодня есть роль – завтра нет.

– Я вообще ничего не понимал. Если бы я поступал сейчас, с моим багажом знаний, я бы задумался. Человек, который поступает в театральный вуз – не понимает, что его ждет. Плюсов у профессии очень мало.

– Родители не пытались вернуть на истинный путь?
– Они верили в меня. Даже когда у меня был целый год без работы – на меня не давили, и я очень им благодарен.

– Что ты читал на вступительном экзамене?

– Басню Крылова «Волк на псарне», стихотворение А. Блока «О, весна без конца и  без краю», С. Есенина «Гой ты, Русь моя родная», Маяковского «Лиличке», Набокова «Камера обскура», Толстого «Война и мир», сонет Шекспира.

– Классический выбор.

– Мы решили, что надо бомбитьименно этим. На простых отрывках становится понятно, талантлив человек или нет. Коллеги выбирали произведения, о которых я впервые слышал, но невозможно спрятаться за оригинальностью произведения.

– Когда начал углубляться в профессию, был страх, что ничего не выйдет?

– Я думал, что очень крут и  мне ничего не придется делать. Меня должны были взять за одно «Я». Когда на первых же этюдах меня втоптали в  грязь  – понял, будет тяжело. Есть актеры, которые все делают на интуитивном уровне  – у меня нет таких талантов.

– То есть актерскому мастерству можно научиться?

– Технически актером стать несложно. Нужно выучить текст и взаимодействовать с партнерами в кадре. В стране тысячи таких артистов.

– А что тогда отличает великих?

– Уникальность. Что отличает спортсмена-победителя от всех остальных? Он работает больше, чем другие. Помимо таланта ему даны воля, характер, везение. Я много аналогий провожу со спортом, особенно после «Молодежки».

– Если бы все удачно складывалось с первого курса, ты смог бы стать тем, кем ты стал?

– Я еще никто (улыбается). Думаю, сложности воспитывают – слабым людям в  этой профессии не место. Я узнал, что Людмила Марковна Гурченко 17 лет не снималась в кино после выхода «Карнавальной ночи». Если бы я после «Раскола» не снимался даже 5 лет – я бы ушел из профессии. Реалии современного мира таковы, что мужчина не имеет право не работать так долго. Поэтому, когда у меня был застой – я трудился не по профессии.

– В телесериале «Раскол» ты сыграл одну из главных ролей. Какие были первые мысли после выхода проекта на экран?

– Я был уверен, что стану звездой и начнется другая жизнь. Ничего не сбылось. Произошел конфликт: проект показали не по «России», а на «Культуре». Сериал увидели не так много людей, как хотелось бы.

– Хотел поймать звезду, а дали по носу…

– Именно. Это была вторая сильная пощечина. Не знаю, с чего я взял, что у меня будет все легко в жизни. Мне многому нужно научиться, возраст позволяет. Одна актриса после премьеры в театре сказала: «Да, пьеса спорная, и  постановка тоже, но мне нравится моя роль». Артиста должна волновать только своя роль, по которой тебя будут судить зрители. Художник не скажет: «Картина отстой, потому что у меня была плохая кисть». Все судят по результатам.

– А как же команда?

– Работать с командой – задача режиссера. Конечно, не надо вести себя неадекватно. Если партнер плохой и ты понимаешь, что у вас нет точек соприкосновения – создай условия, чтобы партнеру было удобно.

– Где работал, когда не было никаких проектов?

– В аэропорту «Пулково» в международном терминале. Официантом в T.G.I. Friday's. Полезный для актеров опыт. Я понимал, что это временная история, и искал ресторан, в котором многое дозволено.

– Играя в многосерийных сериалах, есть риск стать героем одной роли.

– Безусловно, такой страх есть всегда, но каждый актер сам выбирает, что для него важно на первых порах. Если ты парень из другого города, который всегда жил в московских общагах по 6 человек в комнате, любой многосезонный сериал  – хорошая возможность заработать на съемную квартиру, машину и  начать жить комфортно. Упрекать таких людей глупо. Если ты такой крутой, что можешь сниматься 5 лет в «Улице разбитых фонарей», а  потом стать Костей Хабенским – то ты профессионал. Или, например, мой художественный руководитель Сергей Безруков, которого многие узнали как Сашу Белого, один из самых универсальных актеров страны.

– В чем главное отличие театра от кино?

– Театр не прощает ошибок. Ты голый, как открытая книга. Если человек плохо сыграл в кино – на это не обратят внимание. Кино сняли, забыли, начали снимать новое. Если ты плохо играешь в  театре и об этом не дай бог кто-то скажет из авторитетных людей – это крест на карьере.

– Чему научил Сергей Безруков?

– Тому, что провалов не бывает. Благодаря ему я полюбил театр. Раньше я не верил в него и считал, что там играют только талантливые актеры. Дать возможность мне поверить в себя – был с его стороны большой аванс. Он брал кота в мешке. Может, почувствовал чтото на интуитивном уровне.

– Ты принял участие в благотворительном проекте «Прямой контакт». Морально тяжело приходить к детям из детских домов?

– Каждый раз, когда я прихожу к таким детям, мне хочется перед ними извиниться за то, что мое детство складывалось благополучно. Когда ты живешь в  условиях несправедливости, и ты в этом не виноват – я опускаю руки.

– Как бы жестко это ни звучало, но, может, в этом их предназначение? Научить любви, состраданию. Сделать мир лучше.

– В детском возрасте этого не понимаешь. Для них очень ценен миг, когда приходит актер любимого сериала, поэтому я с большим удовольствием соглашаюсь на это. Они достойны уважения.

– Откуда тяга к экстриму?

– Хороший вопрос для психологического семинара. Наверное, я люблю бросать себе вызовы, держать в тонусе. Может, комплексы какие-то. Я думаю, что моментально оставлю весь этот неадекват, как только у меня появится семья.

– С парашютом еще раз прыгнул бы?

– Конечно. Парашют – это то, что стоит разок попробовать каждому. У меня нет страха высоты.

– А какие страхи есть?

– Темноты боюсь. А если серьезно – страх одиночества самый сильный.

– За выступлением СКА в победном сезоне следил?

– Конечно! Я был на последней игре с  ЦСКА на секторе, когда ребята пробились в финал Кубка Гагарина. В СКА верил до последнего. Серию с «Ак Барсом» я смотрел, уже зная, кто станет чемпионом. Для меня финалом были именно матчи с московскими армейцами. Буду рассказывать всем, что присутствовал при первой победе команды в Кубке Гагарина.

– Надо сказать, ты очень неплохо стоишь на коньках и играешь в хоккей, по крайней мере сегодня ты провел тренировку во втором по силе любительском хоккейном дивизионе Санкт-Петербурга.

– Я был бы рад играть еще больше, но, увы, получается не так часто, как хотелось бы. До «Молодежки» я, как и все мои ровесники, играл во дворе, никакого профессионального увлечения. Сейчас играю в хоккейной команде актеров «Комар», теперь вот и парни из «Эдельвейса» приглашают в коллектив (смеется). Всегда принимаю все предложения покататься, если есть время.

– У тебя в жизни были сложные ситуации, из которых смог выйти победителем?

– Я остался в  профессии. И  для меня это маленькая победа.

 

 

 

Назад к рубрике